Дата смерти - 2083 год

Прямо на кухне своеобразный алтарь: фотография симпатичного юноши с датами жизни и смерти (05.02.1933 – 06.02.2083), рядом свечки, игрушки и печенюшки на тарелочке. А сверху скорбная надпись: «Поминки Цзяна Каньчжэна».

Правда, сам доктор Цзян сидит за столом напротив меня. Живой и невредимый.

Происки дяди Лю

КИТАЙСКОМУ мальчику Каньчжэну не повезло с самого рождения. Его дед Дзян Лин имел много земли, считался богачом, а потому в 1947 году, когда в Китае начали строить коммунизм, был жестоко раскулачен. Так в биографии юного Каньчжэна, третьего из десяти детей папы-педагога и мамы-домохозяйки, появилось первое темное пятно. Мальчика, припомнив дедушку, с позором выгнали из школы.

Правда, потом гнев сменили на милость и Каньчжен был восстановлен.

Однако не везет так не везет. Бывший коллега отца, дядя Лю, продвигаясь по линии партии Гоминьдан, которая пыталась бороться с коммунистами, стал большим начальником. И стал тянуть к себе отца Каньчжэна.

Умная мама папу ругала:

– Ну, куда тебя несет? Ничем хорошим это не закончится!

Но папе к тому времени до жути надоело учить бестолковых первоклашек. Он, как всякий нормальный мужчина, хотел успешной карьеры и большой зарплаты…

Мама оказалась права: вскоре партии Гоминьдан «пришел капут». В Китае окончательно победили коммунисты, которые объявили папу контрреволюционером и отправили в деревню, где он прожил под присмотром 30 лет (до самой смерти товарища Мао).

Так в биографии Каньчжэна появилось второе пятно – еще больше первого.

Каньчжэн против соды

КАК и многие юноши 50-х, Каньчжэн мечтал стать радиотехником. И возможно стал бы, если бы ему в руки не попалась странная статья. Ее автором была Ольга Лепешинская, академик из СССР. Там утверждалось, что, принимая содовые ванны, можно запросто омолодиться.

«Ну и глупость!» – подумал тогда Каньчжэн. И додумался до того, что решил поступать в медицинский институт.

– Становиться обычным врачом я не собирался! Что я хотел, так это придумать действенный способ омоложения. Ну хоть какой-нибудь!

Поступив в Шэньянский медицинский институт, в свободное от учебы время Каньчжэн стал изучать все известные теории по омоложению. И все они казались ему глупыми: и Мечников со своей простоквашей, и какой-то француз, пересадивший себе «яйца козла».

– А время поджимало: я знал, что если не придумаю что-то особенное, то после окончания института меня отправят работать в какую-нибудь глухомань. У меня же плохая биография!

Он старался быть безупречным. Вступил в комсомол и даже стал секретарем ячейки – несмотря на то, что был против коммунистов.

– Я считал: думать можно что угодно, но нужно терпеть. И терпел даже доносы однокурсника, который метил на мое место секретаря.

Доктор показывает мне групповую фотографию со студенческих времен, где одно лицо раскарябано до неузнаваемости: это лицо гнусного доносчика.

Через пару-тройку лет терпение и труд Каньчжэна были вознаграждены: по решению отдела науки компартии Китая при Шэньянском медицинском институте была открыта лаборатория для проверки его гипотезы омоложения. Каньчжэн предложил передавать генетическую информацию из одного организма в другой с помощью биоволн.

И вскоре появился первый плод трудов: облучив утиные яйца биоволнами курицы, Каньчжэн получил цыпленка с утиным носом и перепонками на лапках!

В тюрьму его!

КАНЬЧЖЭН окончил институт, остался работать в лаборатории. В 1960 году женился. Все шло замечательно.

Но потом появились хунвейбины, и Каньчжэна обвинили в пропаганде Бога (его-то, вечного атеиста!) и в том, что его гипотеза идет вразрез с идеями марксизма-ленинизма. В 1964 году лабораторию закрыли.

Почти два года Каньчжэн жил «между небом и землей»: работать он не мог, но и жить без любимой работы не хотел. Решил бежать. Но куда? В Японию и Корею сложно: море. Оставался Советский Союз.

– Я думал: если в Союзе не примут мою теорию, я смогу заработать на жизнь как иглотерапевт. Жена бежать со мной отказалась.

Каньчжэн по карте проложил себе маршрут, и осенью 1966 года, в дни празднования образования КНР, перешел границу в районе озера Ханка.

– Но поскольку опыта в таких делах у меня не было, подготовился я плохо. Взял мало еды и одежды, а там такой холод! Короче говоря, далеко я не ушел.

Задержанный китайскими пограничниками Каньчжэн был препровожден в тюрьму. В которой за четыре года он едва не умер.

– Все время мы, заключенные, должны были сидеть на деревянном полу: стоять и лежать строго запрещалось. Кормили два раза в день: давали по одному маленькому колобку из кукурузной муки. Люди, которым было за 50, больше трех месяцев там не выживали.

– Я выжил только потому, что мне разрешили работать врачом – лечить других преступников. Я мог ходить и есть нормальную еду.

Когда Каньчжэн вышел из тюрьмы, его жена подала на развод. Жить с бывшим зеком она не захотела. А самого доктора взяли работать назад в институт. Уборщиком туалетов.

Опять в СССР!

ОН понимал, что жить и работать в Китае ему уже не дадут.

– Меня стали бить хунвейбины. В институте у меня было прозвище Черная Модель – то есть олицетворение всего самого худшего, черного в жизни.

Следующий побег в СССР он предпринял через 10 месяцев после освобождения из тюрьмы. Теперь он ушел летом, к тому же хорошо подготовленный. Но, несмотря на это, когда его нашли советские пограничники, он уже неделю скитался по тайге без еды.

– Я думал только о том, чтобы поймать какого-нибудь пограничника, да отобрать у него кусок хлеба.

Наказание за переход границы в СССР после китайской тюрьмы казалось чепухой: два года работы в леспромхозе. Там он взял новое имя – Юрий Владимирович, став тезкой руководителя КГБ Андропова. И все два года писал письма в различные инстанции, чтобы вновь вернуться к научной работе.

– Я написал их штук 300. И на одно пришел ответ: Московский институт онкологии ходатайствовал, чтобы мне выделили лабораторию в хабаровском мединституте. Мне дали комнату, где был стол и стул, и следующие пять лет на свои исследования я не получил ни копейки.

Со временем доктор Цзян обзавелся частным домом в центре города, два раза женился: в 45 лет стал отцом старшей дочери Вики, в 57 – младшей Фанфан. Оба брака распались из-за работы Юрия Владимировича.

– Жены выкидывали мои растения, которые нужны мне для опытов, не понимали моей работы. И я их уволил!

Нынешняя спутница жизни доктора, бывшая его пациентка Татьяна Николаевна, относится к его деятельности даже с каким-то благоговением, считая, что доктор творит чудеса.

– Я стараюсь находиться рядом с ним незаметно, чтобы ни в коем случае не мешать. И если пойму, что больше не нужна ему, так же незаметно испарюсь.

Старость – это болезнь!

ДЕСЯТЬ лет назад на месте его дома на Дикопольцева решено было строить огромную многоэтажку. Доктор Цзян потребовал взамен две квартиры в новостройке (для каждой из дочерей) и большой цоколь с отдельным входом – для лаборатории. Сюда к нему идут родители с детьми, больными ДЦП, вдруг начинающими ходить, желающие омолодиться взрослые.

Принцип омоложения по доктору Цзяну таков: нужно заставить работать «дремлющие» гены человека, которые до самой его смерти сохраняются в нестареющем состоянии. Из всех человеческих генов, по мнению доктора Цзяна, на протяжении жизни активны только процентов пять.

– А у вас самого есть какие-нибудь болезни? – спрашиваю я.

– Немного. Рак легких, СПИД… – шутит он.

Пройдя четыре курса лечения по собственной методе, доктор Цзян в свои «вот-вот 80» выглядит на 55. И считает, что старость – это болезнь, требующая лечения. И собирается жить до 150 лет. О чем и свидетельствует дата смерти под фотографией на поминальном алтаре.

Татьяна Николаевна как-то спросила его:

– А почему, если ты родился пятого февраля, умирать решил только шестого?

– А один день я оставил себе на раздумья, – ответил ей доктор. – Вдруг решу, что в сто пятьдесят мне умирать еще рановато!..

Татьяна ВЛАДИНА

Статьи в рубрике