«Мэр» Большого Уссурийского

За глаза ее называют мэром Большого Уссурийского, в лицо – Зоей Космодемьянской. Когда на остров пришла большая вода, практически все здоровые и активные мужики эвакуировались в первый же день.

- Все, кто мог бы мне помочь, уехали сразу же, - рассказывает Ольга Константинова. – Пришлось взять руководство дальнейшей эвакуацией и работу с населением в свои руки. Не то, чтобы я так уж хотела взвались все это на себя, просто поняла – больше ведь некому...

Неужели это случилось с нами?

Поселок Уссурийский, занимающий часть острова, только считается поселком, на самом деле он относится к Индустриальному району Хабаровска, то есть, по сути – часть города. А потому никакого местного начальства, никакого главы здесь нет. А стало быть, возложить процесс эвакуации официально на кого-то из местных жителей было невозможно. 

Ольга Михайловна Константинова – директор здешней школы. Сама родом с острова, а после окончания вуза попала по распределению в родной поселок.

- Это было 27 лет назад. Думала: ну, поработаю годик. Ходила зимой каждый день из города через Амур – 7 километров туда, семь – обратно. Вечно обмороженная. Но так и осталась здесь, а 9 лет назад стала директором.

Когда на острове началась эвакуация, в поселке постоянно проживало человек 350-380.

- Везде пишут, что около 500, но многие только прописаны, но не живут. В первый день мы вывезли всех детей, беременных женщин… Ну да, и мужики поуезжали. А я уехать не могу. Мне отчеты по школе сдавать надо, а документы все здесь. Кто ж меня будет из города возить каждый день? Да и спасателям нужно помогать.

Рассказывает, что на острове работает 16 ребят-спасателей из Новосибирска. Спасибо им, помогают с бензином, чтобы через генератор можно было подключить компьютер в школе и работать.

- Ребята эти – они же не ориентируются здесь: где кто живет, кто остался, кому помощь нужна. Вот я с ними и езжу. Воду возим, продукты. Многие уезжать не хотели, приходилось уговаривать, убеждать, всякое было. Ну и документацию всю по эвакуации тоже пришлось самой вести.

На сегодняшний день в поселке Уссурийский осталось 67 человек – те, кто решил не уезжать по собственному желанию.

- Это те, кто живет на вторых этажах. На первых этажах воды по пояс в квартирах – в моей тоже. В подъездах вообще с головой, а вот на вторых жить можно. Света нет, но люди через генераторы подключают себе холодильники, телевизоры - живут, в общем.

На улицу большинство не выходят – заранее запаслись продуктами, воду привозят спасатели. Некоторые, у кого есть лодки, иногда выбираются сами в город.

- Мои учителя все тоже эвакуировались, кроме меня осталась только завхоз. Им всем дали временное жилье, комнаты, общежития. Всех устроили на работу. А наша школа хоть и не работает, но она ведь и не закрылась, она существует! В сентябре я еще продолжаю получать зарплату, а с октября уже будут решать, что с нами делать дальше.

Здешняя школа, объясняет мне Ольга Михайловна, эксклюзивная.

- Она единственная малокомплектная в Хабаровске. У нас всего 34 ученика. Было. И 9 педагогов. К нам регулярно возили высоких гостей и все удивлялись. Она и внешне очень симпатичная была, я столько в нее сил вложила, вы бы знали, столько здоровья. А сейчас тут только вода, грязь, разруха. Смотрю на все это и даже не верится: неужели такое случилось именно с нами?..

Хочу домой!

Сейчас Ольга Михайловна живет с мужем на теплоходе, он у нее капитан.

- Но вода сходит и скоро ему нужно будет начинать работу – заниматься буями, створами. И я перееду жить в школу. Больше некуда. Обидно, конечно, что жилья нет, ничего я для себя не выхлопотала, не умею просить. Меня многие упрекают: мол, что ж ты Зоя Космодемьянская, все для всех стараешься, а для себя ничего не делаешь? Но я не хочу во временное жилье, не хочу в общежитие.  Может, это и смешно, но я всеми мыслями в своей квартире. Мы с мужем там такой хороший ремонт сделали, такую мебель купили – чтоб, как говорится, на всю оставшуюся жизнь. А теперь даже холодильник неизвестно как выкидывать – он такой большой, что не проходит в дверь. Занесли-то его через окно, но теперь окна пластиковые, не раскроешь настежь…

Признается, что ей еще повезло с соседкой. Бабушка со второго этажа уехала к родственникам в Вяземский и оставила соседям снизу ключи – чтобы перенесли в ее квартиру все, что смогут спасти от воды.

- Мы с другими соседями с первого этажа договорились: они свои вещи несут в одну комнату, мы – в другую. Так что кое-что спасли. Но все ведь не перенесешь, тот же холодильник…

Родители Ольги живут в частном доме. Точнее, жили. Сейчас вторая дочь забрала их в Хабаровск.

- Муж с сыном на днях ездили к их дому, смотрели что там да как. Вода все превратила в хлам, не осталось вообще ничего. Всю жизнь наживали, чтобы на старости спокойно и комфортно пожить – и все. Ноль. Но также как и я, они хотят домой. Понимаете?

На днях Ольга Михайловна собирается на прием в мэрию.

- Хочу узнать, будут ли давать новое постоянное жилье, есть ли надежда? Или, может, так и останутся люди в общежитиях жить? В маневренный фонд тоже не хотелось бы идти – одно дело, если бы тебе эту квартиру насовсем оставили, а если ты сделаешь ремонт, а тебя потом оттуда попросят? Нет, я так не хочу. А с другой стороны, в свой дом идти тоже страшновато – его от воды повело, перекосило как-то, глядишь, сложится еще как карточный домик! Когда вода только подходила, он так бухал, словно живой, я от страха из него убежала. А теперь, когда он столько в воде простоял – неизвестно чего ждать…

Также, говорит, хотелось бы ясности с самим поселком. Будут его закрывать или нет?

- Заместитель губернатора Волокжанин сказал, что будут закрывать. Но ходят слухи, что если хоть кто-то там решит остаться – поселок придется восстанавливать. Я – за последний вариант. Хотелось бы жить дома, да и школу нашу очень жалко, не хотелось бы, чтобы ее совсем закрыли.

Рассказывает, что с компенсациями тоже пока ничего не понятно. Вроде как пообещали, что будет комиссия, которая и решит – кто получит сто тысяч за потерянное имущество, а кто нет.

- А вдруг решат, что мы недостаточно пострадали? Знаете, я сейчас уже никому не верю. Потому что вот с этими дачными компенсациями как-то странно вышло. Поначалу, говорят, 10 тысяч давали всем, даже не проверяя документы! А когда мы позже обратились, нам отказали – мол, документов нужных на наши участки нет.

Кому-то стало лучше?

Время от времени Ольга Михайловна выбирается в город, иногда встречается с односельчанами.

- И я заметила странную вещь. Некоторым как будто стало лучше жить! Они поправились – кормят-то бесплатно три раза в день, стали лучше одеваться (за счет гуманитарной помощи), а некоторые даже живут в лучших условиях чем жили. И многие смотрят на меня как на ненормальную, потому что я не уезжаю из поселка. Может, я тоже через некоторое время буду смеяться над собой, такой действительно Зоей Космодемьянской, но сейчас я не могу вот так все бросить и уехать! Наверное, это родительское воспитание сказывается – живу с мыслью «кто, если не я?». И иначе не могу, не получается.

Признается, что вся эта беда с водой многое для нее открыла в людях, жителях поселка в частности.

- Знаете, когда мы развозим воду по домам, нас далеко не всегда хорошо принимают. Кто-то кричит, что мало привезли, кто-то вообще швыряется чем попало и обзывает. Люди ведут себя так, словно им кто-то должен: мол, вам же за это платят! Мне?! И знаете, почему-то зачастую так ведут себя именно те, кто никогда особо хорошо не жил и ничего толком не имел. А теперь вот: им мало! Хотя мы с нашим школьным завхозом уже, бывает, и свою воду им отдаем…    

Спрашиваю, как же все-таки руководство Хабаровска (раз уж поселок Уссурийский – часть города) – поддерживало ли как-то? Ведь, если разобраться, это кто-то из чиновников должен был заниматься тем, что по доброй воле и на голом энтузиазме взяла на себя директор школы?

- К нам регулярно кто-то приезжал – и губернатор, и мэр. А Сергей Анатольевич Кравчук (зам мэра по Южному округу) и Ольга Яковлевна Тен (начальник управления образования Хабаровска) вообще звонили мне по несколько раз в день – спрашивали, как у меня дела, справляюсь ли я. Знаете, если бы не эти звонки, у меня, наверное, был бы срыв. Но я чувствовала, что меня не бросили. Это очень поддерживало.

Она говорит, что, несмотря на страшный ужас в поселке и разочарование в людях («знаете, прав был Горький, когда писал «Сердце Данко»!), не отчаивается, верит, что все как-нибудь сложится, что люди вернутся в дома, все восстановится. Наверное. Может быть.

- Но вечерами все равно иногда не по себе. Бывает, выйду на палубу, темно, только месяц в небе. И кажется мне, будто я вовсе не в Хабаровске, а где-то далеко-далеко. В каком-то чужом, незнакомом месте. Потому что не осталось ведь вокруг ничего привычного. Кругом только вода…

Татьяна Владина 

Статьи в рубрике