«Странно, почему вы не паникуете?!»

Это знакомые москвичи удивляются по телефону, насмотревшись по телеку репортажей об ужасах нашего наводнения. Репортажей, отснятых их же московскими журналистами, стоящими в нашей амурской воде по самое «вам по пояс будет». Репортажей, в которых хабаровские мужики отказываются выезжать из затопленных домов. Мол, ну и что, что газ и свет отключат, у нас же это… свечи есть, ептать! 

Знакомые москвичи паникуют: у нас тут, говорят, мальчики с МЧС полетели вас спасать, мож договорится, чтоб тебя на борт взяли, когда назад полетят? Может, пора уже валить из вашего Хабаровска, а?

Может и пора, отвечаю, но как-то неохота. Во-первых, у нас не просто какое-то там наводнение, а историческое событие, это понимать надо. А во-вторых, как сказала когда-то одна коллега про свою загибающуюся контору: я бы, может, и свалила, если бы все нормально было, а когда все хреново, валить – оно как-то не по-человечески, согласись?

Москвичам нас понять сложно. Потому что они в большинстве своем откуда-то когда-то свалившие – это раз. А два – это то, что паника для них нормальное состояние, они ж в Москве живут, в столице нашей родины.

Помните, как у них электричество как-то на день отключили? И они устроили плач Ярославны на всю страну? А мы хихикали перед телевизором и приговаривали – а ниче, блин, что Владивосток в середине 90-х несколько лет без света и горячей воды сидел?

И попробовали бы вы тогда жителям Владивостока что-то нехорошее про их город сказать – порвали бы на уздечку.

У них, у владивостокцев, тогда тоже были свечи. А, может даже, и небольшой свечной заводик.

А москвичи – люди, конечно, сострадательные и чувствительные, но со свечами у них, кажись, какие-то проблемы.

Хотя, если признаться, отсутствие паники в сегодняшнем Хабаровске – оно действительно удивляет. Ведь не каждый же день у нас такие наводнения случаются, елки-палки – могли бы, казалось, и попаниковать малость, поистерить. Никто бы не осудил.

Ан нет.

Затонувшие дачники подкалывают друг друга: мол, не сильно что-то ты, сосед, на пострадавшего похож, что-то жизнерадостный больно! А теплица-то твоя того – тю-тю, смыло набежавшей волной, зря по помойкам рамки со стеклами собирал! Ну и пофиг, отвечает другой, я ее полиэтиленом потом затяну! И оба вздыхают: главное, чтоб все это высохло до холодов. И рассказывают друг другу в каком обществе уже получили по 10 тыщ компенсации, а в каком еще нет. И сочувствуют тем, у кого домики не щитовые, а капитальные – вот кто пострадал!

Жители многострадальной улицы Ремесленной тоже не плачут в открытую – кто к знакомым переехал, кто вон запас свечей сделал. А ведь многие только с моря как раз вернулись – и бац, до родного подъезда только вплавь можно добраться.

Может, конечно, кто-то и паникует, но мне такие пока не попадались.

Зато все дружно жалеют владельцев частных домов: мол, тут трусы любимые потеряешь – прям несчастье, а люди, считай, всего лишились. Но и тут – ни одно репортажа с рыданиями и истериками. Хотя, может, я просто телевизор мало смотрю, а?

И ведь надо ж было такому случиться, что такое историческое событие – аккурат накануне выборов. Штабы Шпорта и Соколова, небось, если б знали такое дело заранее – вообще на избирательную кампанию не тратились. Ну а что – побегал мэр в сапогах по городу, и голоса избирателей, считай, в кармане.

Ах, Александр Николаевич, как вам идут эти сапоги, носите их почаще! Вы в них… это самое… прямо на человека похожи!

 

Что там говорить, наводнение наше – дело страшное, тут уж без шуток. Но в таких ситуациях обычно и проявляется суть человеческая, вылазит всякая гниль и тому подобное.

Но Хабаровску пока упрекнуть себя вроде не в чем. Священники молятся, молодежь волонтерит, спасатели спасают не только людей, но и всякую живность, мэр и губернатор в сапогах бегают.

А народ не паникует, хотя некоторым уже по горлышко.

У нас все еще есть свечи.