Откровения дауншифтера

Основатель этого сайта давно уже пристала ко мне хуже банного листа к одному месту: напиши да напиши про свой дауншифтинг.  Долго я это дело прокрастинировала, но она же ведь не отстанет… Вот пишу. Все как было. 

Почти два года возглавляла издательский дом одного города N, была его главным редактором. Время выпало то еще: выборы в Госдуму, президентские, народ ропщет, городские власти совсем потеряли нюх. Нужно было держать лицо независимой прессы и деньги зарабатывать. Не просто, но интересно. С одной стороны, надо писать «правду и гадости», с другой - коммерческий отдел вопит: «чем людям будем платить, опять всю рекламу снимут!».

Но это, конечно, так, вершки, еще же масса чего межличностного происходило – и итог: год назад, в конце августа, написала заявление об увольнении по собственному желанию. Положила его на планерке на стол и вышла. Учредитель отнесся к этому философски, сказал, что будет разговаривать со мной только после отпуска, через две недели.

Я плохо помню, как они прошли, эти две недели. Помню только, что все время разговаривала по телефону. Нет, не сама с собой – сотрудники, читатели, друзья, знакомые… Круги мои как-то очень близко восприняли этот демарш, что приятно, конечно. Мы встретились с учредителем по истечении указанного времени, он очень просил остаться, стать шеф-редактором, заняться созданием благотворительного фонда. Он говорил-говорил, а будто ухал в пустую бочку. Никаких эмоций у меня – только покой и воля. И мы ни о чем не договорились. Он допил свой чай, я кофе, сказали друг дугу «спасибодосвиданья» и пошли каждый в свою сторону.

С середины сентября я оказалась совершенно свободной, вот реально как птица в небе. К концу месяца телефон поостыл, к середине октября – только звонки близких друзей и родных. Муж сказал:  хочешь – сиди дома, я в состоянии тебя содержать.

Святые слова! Буквально – как квартира в Москве, которую вдруг оказалось можно сдать и валить на Гоа. Не произнеси он их, пришлось бы срочно мобилизоваться, а так – красота, делай, чего захочешь. А мне хотелось. Мне так хотелось днями валяться на кровати с ноутбуком – и я валялась неделями, встречаться с подружками – да без проблем, в магазины – пожалуйста, куда-нибудь съездить – только укажи маршрут. Волшебство!

Впервые за 10 лет работы в прессе у меня появилась возможность отдохнуть больше двух недель подряд, значительно больше. И даже больше, чем это можно представить. Офигенское чувство, чего уж скрывать.

Так вот и началась моя новая жизнь на пониженной передаче. Сначала было очень много информации. Дошли руки до всех журналов, книг и сайтов, до которых они мечтали дотянуться, да все не было времени. Лавины мыслей, которые в буквальном смысле смывали меня. Затем появилась потребность ими делиться. А с кем? С семьей, конечно: они ж теперь моя работа и целевая аудитория!

С друзьями, разумеется, тоже, но близкие – это совсем иное. Они, конечно, сначала обалдели, а потом привыкли к «мамаше-перископу», исправно поставляющей с просторов всемирного разума что-то интересное в их глубинное привычное существование. Буквально вернулась в семью, успокоилась сама, успокоились они. Посмотрела на мужа, детей совершенно другими, отдохнувшими глазами, и поняла – господи, какие же они все классные у меня, и как же я, бестолочь, их люблю, и как же долго они меня, неврастеничку, терпели.

Далее мне стало ясно, что надо отрабатывать все посылы из пространства, просто открыть уши и учиться слушать его, слышать. И оно тут же прислало мне курсы по шитью мишек Тедди. Эти косолапые звери давно бродили вокруг меня, но все был недосуг. А тут вдруг срослось.

И вот я уже скачу по дому с первым своим медведем, который как-то так вот, сшился сам собой, из воздуха, и получился живой. Ну не чудо ли? Затем пространство прислало мне приглашение поучиться в магистратуре, на старости-то лет. Нормально так. Откликнулась. Успешно поступила. Опять лавины новых смыслов, людей – будто с одного уровня бытия кто-то подкинул меня на другой, и я удержалась.

Было очень смешно в зимнюю сессию: я еду после какого-то экзамена домой. Стою, о чем-то думаю, и вдруг ловлю себя на мысли «что же сегодня у нас с девчонками в общаге на ужин?». 25 лет  назад я вот также ехала в общагу и думала ровно об этом. Ну скажите мне, какая работа перенесла бы меня так явно в мое безбашенное студенчество? Это просто невероятно, такое уж не забудешь. И спасибо за то, что дали, и за то, что поймала.

Что еще важного произошло за этот период? Провела ревизию своих ресурсов. Поняла, что они не так велики и конечны, времени остается не так много и оно уплотняется тромбами. Какие-то знакомые были напрочь вычищены из контактов, общение со многими другими стало выборочным и очень дозированным. Вспомнила о здоровье. Перестала, наконец, себя стесняться – да, такая, какая есть! Да, могла быть и лучше, но что с того? Стала вот просто тащиться от счастья, что живу, и что все именно так и не иначе.

Закончила ставить знак восклицания после приветствия. Точка заняла место главной в препинании. Попала в коридор каких-то внезапных совпадений фамилий, названий городов, появления общих, невозможных ранее, знакомых. Ну, к примеру: разговариваю с Олегом Легким, выясняется, что он из Хабаровска, какое-то время работал в Москве во Fridays и хорошо знает мою сокурсницу по университету Лизу, она тоже там когда-то подрабатывала. И так почти каждый день. И я все время удивляюсь. Неспроста ведь такое происходит, раньше же не было. Или просто не замечала, не слышала?

Пришло предложение о начале новой жизни. Она, конечно, снова связана с прессой, с учебой, с диссертацией. И мне интересно принять его. И я не одна. И возраста уже нет. И страха.  

Мне иногда кажется, что я ехала в трамвае по кольцу. А год назад взяла и сошла, не доехав до нужной остановки. И не стала ждать следующего. Перешла рельсы и пересела на маршрутку. Пусть ее не было долго, пусть продуло голову на ветру, пусть дороже билет – все пусть.

Но зато теперь я еду быстро и с остановками по требованию.