На пенсию – в Петербург!

В раннем детстве мне казалось, что любой советский человек, и я в том числе, совершенно неограничен в возможностях. И нет ничего особенного в том, что каждый может стать космонавтом, великим ученым, талантливым музыкантом или знаменитым художником. Собственно, именно в этих ипостасях я себя и видела в скором взрослом будущем.

Однако пубертат с ранней юностью, пришедшиеся на девяностые, несколько отрезвили. Несмотря на официальное разрешение употребления спиртного))…  Все буквально кричало о том, что ничего у меня не получится, даже если я очень постараюсь. Я честно игнорировала очевидное, и старалась, но получала совершенно обратный результат. И постепенно успокоилась, поплыла по течению, которое в принципе одинаково для любой инертной жительницы спального микрорайона провинциального города.

И далее в моей жизни все происходило как-то само собой, будто случайно и даже вопреки моим усилиям. Несмотря на провальные результаты экзаменов благодаря неожиданному вмешательству доселе весьма экономных родителей я поступила в университет. Однако словно бы назло моим усиленным стараниям в учебе педагоги педагогического вуза благодаря своим, конечно же, истинно педагогическим (тавтология намеренна) талантам вынудили меня его покинуть.

Потом как-то сама собой меня нашла прежде рассматриваемая как хобби штатная работа, превратившаяся в пожизненную профессию. Вскоре я совсем уже случайно и даже вопреки первоначальным устремлениям поступила (без подготовки к экзаменам, денег и вообще каких-либо усилий с моей стороны) на факультет, который казался мне абсолютно чужим и непонятным, но к выпускному давший мне специализацию, которой я как-то естественно, не заметив, когда и почему, отныне и навсегда решила посвятить свою профессиональную жизнь.

Когда очень долго живешь на одном месте и весь твой трудовой стаж проходит в единственной организации, постепенно стабильность этого положения становится настолько привычной, что сомнений в ее правильности и незыблемости не остается. Более того, не допускается даже возможность альтернативы.

Но однажды из моей жизни ушел муж и пришел сайт знакомств. Где я, недолго поотбивавшись от местных маниаков и просто шаровиков, ищущих легких половых связей, перешла на другой уровень и познакомилась с некой виртуальной компанией, увлеченной любительским сочинительством разнообразных текстов.

Здесь я почувствовала себя в родной стихии, многолетний журналистский стаж быстро сделал меня заметной на этом прозаически-колумнистском небосклоне, а на работе неожиданно повысили зарплату (факты, между собой не связанные)...

Конечно же, большинство моих виртуальных единомышленников жили в Москве и Санкт-Петербурге, просто потому что это очень большие города, и людей в них, соответственно, поболее, чем в Самаре или Пензе. И когда пришло время планировать отпуск, я вдруг обнаружила, что никогда  не бывала в главных российских городах в сознательном возрасте, за исключением детских трансферов через столицу на деревню к бабушке. Мне было интересно посмотреть на город, о котором, как нам, провинциалам кажется, мы многое знаем, а по сути – лишь то, что рассказывают в (мне ли не знать, какой правдивой) прессе. И я полетела в Москву.

Москва оглушила, но сначала меня развлекли мои виртуальные друзья, насколько им позволили их действительно по-столичному плотные и сумбурные графики. А потом я быстро и как-то совершенно случайно познакомилась с молодым человеком, который украсил еще несколько дней московского отпуска.  Далее по плану следовал Питер, и после недолгой горечи расставаний с приобретенным поклонником за одну ночь в душной плацкарте я перенеслась в абсолютно иной мир, с его мостиками, кариатидами, грифонами, каналами и прочим аутентичным. Где обожаемой мной и ставшей моей профессией многие годы назад театральной и художественной культурой, как академической, так и альтернативной, заполнен  буквально каждый миллиметр воздуха и материальных объектов.

Здесь, не сочтите за легкость, у меня, как обычно, совсем незапланированно приключился еще один курортный роман. Было не менее драматичное, чем на перроне Курского вокзала,  прощание у Макдональдса (м. Московская).

Я с набором «Хепимилл» и в скрывающих слезы огромных черных очках, он с ключом от байка и бархатным баритоном, из-за которого я до сих пор чувствую острый угол в области сердца, услышав прокуренный голос Сергея Шнурова (как известно, также петербуржца).

Как ни странно – я честно ничего для этого не предпринимала, но оба моих, казалось бы, навсегда покинутых визави не оставили меня своим вниманием, и я даже съездила к обоим еще по разу – проверить, так сказать, подостывшие чувства. И если в Москве, несмотря на официальное матримониальное предложение соискателя, сулившее в том числе московскую прописку и какую-то зацепку в этом для многих мечты городе, я окончательно приутихла к ним обоим – к Москве и москвичу. То в Петербурге, несмотря на охлаждение уже со стороны петербуржца, я влюбилась в город, в котором тот живет.

Я не помню точно, когда именно поняла, что больше не могу жить в Хабаровске. Помню только, что почти год назад, в очередной раз появившись в культурной столице страны и проведя одну из самых сложных недель в моей жизни (опуская подробности), окончательно поняла, что не могу жить не в Питере. Все это, как обычно, произошло как-то само собой, и не стоило мне особенных усилий. Просто мне показалось совершенно естественным, что, как говорили евреи в семидесятых, надо ехать и не париться о том, что я чего-то там оставляю непосильно нажитое…

Не без моральной поддержки моих друзей – как уже обреаленных виртуальных, так и переехавших ранее земляков, я наконец поняла, что только здесь я хочу жить дальше, и только здесь буду счастлива. Здесь как нигде широко раздолье для моей теперь уже окончательно избранной профессии, здесь особенное изобилие всего, что мне нравится. Здесь самая подходящая мне атмосфера. Несмотря на мою всегдашнюю уверенность, что из всех капризов природы я предпочитаю жаркие солнечные дни, которых здесь по статистики от силы наберется месяц за год. И здесь особенно велика концентрация именно того типажа мужчин, который мог бы составить мое личное счастье. Впрочем, мне не надо многих. Но я почему-то уверена, что именно здесь я встречу того самого единственного, который подарит мне счастье быть женщиной, женой и матерью, все то, о чем я наверно никогда не устану мечтать. Пока не встречу его).

Последние два месяца я лихорадочно доделывала разные юридические и тому подобные дела, паковала вещи, прощалась с коллегами и подружками, зарабатывала деньги и мечтала только об одном – чтобы поскорей решился последний мелкобытовой вопрос, удерживающий меня от покупки билета в одну сторону. Точнее, мешающий назначить конкретную дату.

Каждый день я начинала с улыбки – от мысли, что я вот-вот покину отчего-то ставшую совсем уже ненавистной малую родину.  И тут же мрачнела, узнав, что заветное письмо еще не пришло. А как только получила ожидаемое, дрожащими пальцами нагуглила самый скорый билет, позволявший собраться по-солдатски, без изначально планировавшейся форы в пару недель на попрощаться с городом, еще вчера составлявшим всю мою жизнь. Где однажды, окончательно затухнув в атмосфере безысходности линейной колеи я придумала себе новую мечту – поскорее дожить до пенсии, чтобы уже совсем успокоиться.

Сегодня я сяду в белый боинг и улечу навстречу свой мечте. Прочь из гнезда, в котором от долгого ожидания отъезда и диссонанса перед моим скорым питерским будущим я уже почти созрела до убежденной мизантропии. И ведь я ничего особенного, как всегда, для этого не сделала).

В последние недели все мое естество ликовало о скорых переменах, рисовало картинки нового существования, благодарило мироздание за это решение моей судьбы.

…Но почему же я уже третий день плачу, как беременная второго семестра над уличными собачками, о той жизни, которую с таким воодушевлением покидаю навсегда?..

(Написано за несколько часов до вылета из Хабаровска в Санкт-Петербург).