Как я обижал Виктора Иваныча

Тут вопрос поступил – почему, мол, о бабах не пишешь? Бабы обидятся, ответил я. И решил написать про Виктора Иваныча. Как я его обижал. А он всё никак не обижался. А мне было пофиг. Ведь личной цели обидеть его я не преследовал. Ничего личного, апсольман, только бизнес.

Бизнес, тем более, был не мой. Еврейский был бизнес.

Нет, честно. Хозяина бизнеса звали Борис Абрамыч. Проживал он в Лондоне, но имел в нашем городе собственную газету, в которой мне и повезло в то время служить главным редактором.

Кстати, Борис Абрамыч был вовсе не тот, о котором вы подумали, другой. Помельче калибром. Но тоже очень умный и талантливый. Местами. Многими местами. Почти всеми, кроме нашего города. Куда его однажды случайно занесло проездом из Австралии. С этого все и началось.

Впрочем, начиналось-то все хорошо. А вот кончилось – как обычно. А все исключительно из-за импульсивности Бориса Абрамыча и его повышенного ЧСВ (чувства собственной важности – ред.).

Ну, казалось бы – поручкался ты в каком-то городе (между Австралией и Лондоном) с каким-то Виктором Иванычем, ну вручил ты ему красивую бумажку о том, что желаешь тут инвестиции иметь (типа, поможи, Виктор Иваныч, чем можешь), ну и расслабься. Сиди в своем Лондоне, газеты читай. Неужели ты, блин, не понимаешь, что Виктору Иванычу насрать на твою инвестицию? У него своих две. Или двадцать две. А также Бажаевы, Дерипаска и еще хрен знает, кто и что. И все с инвестициями.

Нет, бля, не понимает! Запал Борису Абрамычу че-то наш город в душу. И решил он сюда стопудов че-нибудь инвестировать. И для начала, только не падайте, провести здесь бизнес-симпозиум. Международный. О чем я и был уведомлен в одно прекрасное зимнее утро.

Шел 2003 год. Никаких дальневосточных бизнес-форумов еще и в помине не было. Я должен был организовать первый. Ну, не один, конечно. С Виктором Иванычем на пару. Чему должно было споспешествовать специальное письмо Борис Абрамыча, которое я Виктор Иванычу должен был передать.

Смысл и стиль данного письма был примерно такой: «Слышь, ты, там, в своем Архангельске или в какой там дыре ты рулишь, мне пох. Я решил у тебя там провести симпозиум. Международный. Давай, короче, займись. А чтоб ты не тупил, я тебе инструкцию, так и быть, написал. Она лежит в московском представительстве твоего Хабаровска или в какой там дыре ты сидишь, мне пох. Будешь в Москау, прочитаешь, мне звякнешь, я подскочу и растолкую тебе, че ты из инструкции не поймешь. С уваженьем. Дата. Подпись. Отвечайте нам, а то».

Я сидел и грустил, глядя то в письмо, то в окно. В окне, пардон за штамп, была декабрьская утренняя мгла. В письме, впрочем, тоже. Так мне тогда казалось. И еще я думал. Хотя – хуле тут думать. А тем более, грустить.

Выход был только один – немедленно выпить и спрятаться в кусты, свалив на кого-нибудь ответственность. И ждать, чем все кончится. Так я и сделал. И свалил все на Мишу. Он был, кхм, топ-менеджер молодой, директор. И он не вполне понимал, че тут не так. Да и я еще надеялся, зная уже импульсивность Бориса Абрамыча, что все кончится ничем. Отойдет, авось, забудет.

Не забыл. И все, видать, ждал звонка от Виктор Иваныча. А звонка все не было. Поскольку Олег Израилич, которому Миша письмо передал, я думаю, Виктору Иванычу его даже не показал. Поржал тихонько и выкинул.

И, в один прекрасный весенний вечер, 8 марта, когда я только открыл рот, чтоб накатить первую (вообще-то, бухать у нас в конторе было запрещено под страхом немедленного увольнения, но мы бухали, конечно, причем все) в окружении прекрасных барышень, мне поступил звонок. После которого я рот закрыл. И привычно загрустил. И задумался. Потому что мне передали подробный план атаки на Виктора Иваныча.

Не буду подробно о нем распространяться. А то вы оборжетесь так, что у вас челюсти заклинит. Так и будете с челюстями наизнанку ходить, а это нафиг никому не надо.

Но так, для справки расскажу кой-чего. Я, например, должен был, кровь из носу, найти тут оппозицию, чтоб она совместно с Борисом Абрамычем Виктора Иваныча свергла. Или, за неимением оной, создать ее. И, видимо, возглавить. Встречу, бывало, Сергея Иннокентьича у думы краевой и дежурно шучу – ну чё, не создали еще оппозицию? Смотрите, щас сам создам и возглавлю. Хуже будет. Стоим, ржем, чё.

Ну, вы уже поняли, что от большинства из пунктов плана атаки я испытанным методом долго и успешно ныкался в кустах. По-пластунски и перебежками. Спотыкаясь о тела боевых товарищей. Весь в крови из носа. Пули свистели над головой, да. Но один пункт, от которого не особо и спрячешься, я все же выполнял. Какой?

Ну, понятно же, - должен я был Виктора Иваныча в нашей газете сильно обижать. По плану. Одна обида в месяц. Чтоб он, значит, одумался и раскаялся. План этот я исправно выполнял, хотя, признаюсь, порой приходилось изыскивать фактуру в самых труднодоступных местах. А Виктор иваныч все не обижался. А все потому, что Олег Израилич мои газетные обижилки ему даже не показывал. Читал, ржал, и выкидывал. Я так думаю.

А потом все кончилось. А как – это отдельная история. Но я ее вам не расскажу, а то Борис Абрамыч точно обидится. А он знаете, как обижается? Не знаете? Что ж, вам очень повезло.

Да и не хочу я его обижать. На самом деле я его люблю. До сих пор. Честно.