Лететь на Дальний Восток им разрешил Сталин

2 ноября 1938 года в истории Советского Союза – день, когда звание Героя Советского Союза впервые было присуждено женщинам. Это Валентина Гризодубова, Полина Осипенко и Марина Раскова, совершившие беспосадочный перелет Москва – Дальний Восток.

Вот что пишет о подготовке к этому перелету Марина Раскова в своих «Записках штурмана».

Гл.1, ч.3 «Валя знакомится с Полиной»

«Мне очень хотелось познакомить своего нового друга Полину Осипенко с Валей Гризодубовой. Мы с Полиной много беседовали о летчицах. Я говорила, что знаю Гризодубову и считаю ее одной из самых лучших летчиц, она летает уже больше десяти лет. Полина также слыхала о Гризодубовой и хотела с ней познакомиться. Но Полина жила в Брянске и, приезжая, не имела времени встретиться с Валей.
Однажды Валя звонит мне по телефону и совершенно спокойно, как будто речь идет о прогулке за город, говорит:
— Помнишь наши разговоры о дальнем перелете?
— Помню.
— Ты не отказалась от мысли лететь со мной?
— Нет.
— Тогда поедем машину смотреть.
— Какую машину?
— Ту, на которой мы полетим на Дальний Восток.
— Разве ты что-нибудь сделала для этого перелета?
— Да. Нам уже выделена машина.
Я очень удивилась. Валя заехала за мной, и мы отправились на завод, где стояла машина. Это было зимой. Машина показалась мне грандиозной. Она была на много больше и солидней всех тех, на которых Валя летала до сих пор. Ее колеса были выше человеческого роста. Она напоминала тяжелые корабли. Но я не слыхала никогда в жизни, чтобы девушки летали на тяжелых кораблях. Уже одно то, что летчицам доверяют такую солидную машину, что Валя Гризодубова будет управлять таким огромным кораблем, — уже одно это волновало. Новый перелет казался еще более заманчивым и интересным.
Инженеры-специалисты по оборудованию самолета показали мне кабину штурмана. Она мне не понравилась, в ней был слишком малый обзор. Я попросила переделать кабину, больше ее остеклить. Дала инженерам перечень приборов, которыми нужно оборудовать кабину. Инженеры записывали.
Когда мы возвращались с завода, я спросила Валю:
— А кто будет вторым пилотом?
— Сама еще не знаю. Нужно выбрать такого, который мог бы летать ночью.
Мы стали перебирать имена. Одна ростом мала, ноги до педалей не достанут. Другая летает не так давно. Потом я говорю:
— Есть одна летчица, кажется, хорошо летает.

— Кто такая?
— Полина Осипенко.
— Она не согласится лететь вторым пилотом.
— Ручаюсь, Валя, согласится.
— Если согласится, то замечательно!
В тот же день я отправляю Полине телеграмму:
«Телеграфируй согласие участвовать дальнем женском перелете вторым пилотом». И к вечеру получаю «молнию»: «Согласна вторым пилотом. Полина».
Когда Полина приехала в Москву, мы вместе с ней отправились к Вале. Валя сидела в своем обычном летнем платье и баловалась с Соколиком. Полина смотрела на Валю с явным недоверием. Она в это время, наверное, думала: «Не может быть, чтобы такая «комнатная» с виду женщина была способна на дальний перелет». Действительно, Валя у себя дома ничем не напоминала Валентину Гризодубову, знаменитую советскую летчицу. Ничто в ней не обнаруживало летного человека. А когда мы с Валей сели за рояль и стали играть, Полина была совсем сбита с толку. Впоследствии она сама откровенно призналась, что в эти минуты думала: «Вот, какой-то женский базар. Несерьезное это дело...»
Сели ужинать. Валя заговорила о перелете. Она сразу обратилась к Полине, как к старой знакомой, и сказала:
— Так вот, Полина, нам разрешают перелет. Мы решили лететь на Дальний Восток, чтобы побить международный женский рекорд дальности.
И Валя стала подробно рассказывать о машине. Говорила деловито, просто и убедительно. Очень терпеливо и со знанием дела отвечала на вопросы Полины. Уже по глазам Полины и по ее тону было видно, что мнение ее о новой знакомой изменилось. Валя пошла провожать нас до лестницы. Настроение было радужное, мечтательное. Валя сказала:
— Вот будет славная тройка! Мы должны сработаться, должны дорожить друг другом. Когда люди идут на большое дело, им надо быть хорошими друзьями, чтобы жизнь одного была дорога другому. Распрощались. На улице Полина поделилась со мной своими впечатлениями:
— Знаешь, мне сперва показалось, что все это «липа», а теперь я вижу, что дело серьезное. Боевая она, Гризодубова.
Но до перелета на Дальний Восток было еще далеко. Больше всего нас беспокоило, что затягивается перелет Севастополь — Архангельск. Когда мы жили в Севастополе, время от времени Валя вызывала меня к телефону и спрашивала:
— Милый штурман, срочно сообщи свои координаты.
Я отвечала, что пока координаты — Севастополь.
Валя рассказывала, что машина готовится, но кто-то тормозит, задерживает подготовку. В последний раз, когда Валя звонила мне в Севастополь, она сказала, что намерена обратиться за помощью к самому дорогому человеку (она не сказала к кому, но это было и без того ясно). Только с его помощью удастся совершить наш перелет.
Когда после перелета Севастополь — Архангельск мы вернулись в Москву, на вокзале, среди родных и знакомых, нас встречала и Валя. Здороваясь со мной, она шепнула:
— Есть хорошая новость! Я для вас приготовила сюрприз.
Валины слова меня взволновали. Что за сюрприз? На следующий день Валя пришла ко мне и рассказала, что была у товарища Сталина, что он заинтересовался нашим перелетом, лететь на Дальний Восток разрешает и даже через северную оконечность Байкала, потому что это сокращает маршрут. Товарищ Сталин спросил, обеспечено ли в навигационном смысле озеро Байкал. Когда ему сказали, что там ничего нет, он потребовал, чтобы на северной оконечности Байкала был установлен радиомаяк и чтобы этот радиомаяк находился там до тех пор, пока мы не пролетим. Все остальное в наших планах он считал правильным и дал указание готовить нам машину. После этого все взялись горячо за дело, началась настоящая подготовка перелета.
Каждое утро мы приезжали на аэродром. Машина уже стояла здесь, только без штурманской кабины, — ее переделывали. В самолете были оборудованы пока только две кабины — первого и второго пилота. Валя предъявляла свои требования конструкторам и инженерам. Пока шли переделки, мы тренировались. На такой же машине, как наша, мы совершали тренировочные слепые полеты. Летали втроем.

Я занялась своими штурманскими делами. Заказала карты, попросила склеить их полосами, наклеить на марлю, чтобы они не рвались в полете. Наводила справки о попутных аэродромах, доставала кроки. Собирала сведения о профиле маршрута.
В институте имени Штернберга было заказано астрономическое предвычисление. Для девяти точек по нашему маршруту институт заранее рассчитал высоту солнца на целый месяц на каждые двадцать минут.
Но важнее всего было — обеспечить самолет надежной радиосвязью. Обязанности радиста возлагались на штурмана.
Я начала заниматься связью. В полет предназначалась радиостанция новой конструкции, прекрасная всеволновая станция. Прежде всего мне предложили изучить международный переговорный код. В полете штурману предстояло работать без помощи и замены непрерывно двадцать восемь часов. Значит, очень важно научиться принимать и передавать как можно быстрей и натренироваться работать на новой станции так, чтобы никакое утомление не сказалось на качестве и на темпах радиосвязи.
Мне дали в помощь инструктора — связиста Алешина. Это был строгий и очень требовательный инструктор. Он добивался безупречной точности. Даже тогда, когда я уже наловчилась достаточно быстро работать ключом, он говорил:
— Скоро-то скоро, но недостаточно чисто...»

И вот 74 года назад ТАСС сообщил «24 сентября 1938 года в 8 часов 12 минут утра по московскому времени известные всей стране летчицы–орденоносцы Гризодубова Валентина Степановна, капитан Осипенко Полина Денисовна и старший лейтенант Раскова Мария Михайловна (штурман) вылетели в беспосадочный перелет из Москвы на Дальний Восток на двухмоторном самолете «Родина».

Полет проходил нормально. Москва была на постоянной связи с самолетом. Радиостанции Горького, Казани, Свердловска, Челябинска и других городов, лежащих на трассе полета, все время слушали передачи с самолета.

Самолет уже находился в районе Красноярска, когда связь вдруг прервалась. Погода по маршруту ухудшалась, шел тайфун. Машина стала покрываться льдом, кабина обледенела. Из-за этого начались неполадки в радиоаппаратуре.

В 6 часов 52 минуты 25 сентября Москва с борта самолета получила последнюю радиограмму. Полет проходил в трудных условиях на высоте 3,5 до 7,5 тысячи метров. Слепой полет продолжался. По расчетному времени экипаж должен достичь берегов Охотского моря, но проверить местонахождение самолета было невозможно из-за сплошной облачности.

Пролетая над морем, экипаж попал в разрыв облачности. Сличая с картой очертания берега, Раскова сообщила командиру о том, что они находятся над Тугурским заливом.

Гризодубова принимает решение повернуть самолет на юг и вести его на посадку на ближайший аэродром в Николаевске-на-Амуре. Но, проверив запас горючего, решает вести самолет на аэродром города Комсомольска-на-Амуре. Горючего должно как раз хватить. Полетели вдоль Амура. Густая облачность по-прежнему мешает сориентироваться.

Через некоторое время оказалось, что они летят над левым притоком Амура – Амгунью. До Комсомольска – 150 километров. Долететь до него экипажу не удалось. В 10 часов при подлете к Чукчагирукому озеру загорелась красная лампочка – сигнал о том, что в баках осталось горючего всего на 30 минут полета. Значит – вынужденная посадка. Самолет делает большой круг, чтобы выбрать место для посадки. Кругом простиралась Чукчагирская низменность с марями, болотами, перелесками.

Командир выбирает болотистую марь, а это небезопасно. При посадке самолета на «брюхо» он может скапотировать (перевернуться через нос). От этого в первую очередь пострадает штурман, его кабина находилась в носовой части самолета. Поэтому Марине Расковой было приказано выпрыгнуть из самолета на парашюте. С высоты 2300 метров в 10 часов 32 минуты 25 сентября Раскова совершила прыжок.

Через 8 минут, когда кончилось горючее, Гризодубова удачно посадила самолет на марь, недалеко от сопки Юкачи. Беспосадочный перелет Москва – Дальний Восток закончился 25 сентября 1938 года в 17 часов 40 минут по местному времени.

Валентина Гризодубова и Полина Осипенко осмотрели самолет и место посадки. Самолет был цел.

Главные трудности выпали на долю Марины Расковой. 10 дней она бродила по болотистым марям, перелескам и тайге в поисках места посадки самолета. Мужественная молодая женщина преодолела все трудности и добилась своей цели – вышла на место посадки самолета.

Как только оборвалась радиосвязь с экипажем «Родина», от Байкала до Охотского моря были даны указания принять меры по розыску самолета всеми возможными средствами.

В районе, который вскоре будет назван именем Полины Осипенко, была создана специальная комиссия по поиску самолета во главе с председателем райисполкома Козловым. Из жителей района сформировали шесть поисковых бригад.

Поиски продолжались восемь дней. Хотя над территорией района самолеты летали ежедневно, они долго не давали желаемого результата.

Наконец, 3 октября в 13 часов 30 минут летчик Михаил Сахаров заметил на земле самолет и двух человек, подававших сигналы. Он снизился, пролетел над самолетом, сделал повторный облет и удостоверился, что это именно те, кого он искал. Михаил Сахаров немедленно радировал об этом в штаб по розыску в Комсомольске–на –Амуре.

Руководству Кербинского (прошлое название) района было приказано незамедлительно принять меры по вывозу экипажа «Родина» в районный центр. Районная поисковая комиссия решила использовать мелкосидящий катер «Дальневосточник». 

4 октября 1938 года в Москву была отправлена телеграмма: «К месту нахождения самолета из Керби вышел моторный катер. Из села Дуки направилась поисковая партия рабочих и охотников».

Старшиной катера был житель села Иван Банифатьевич Зайцев.

Преодолевая мелководье, прорубая путь в завалах, команда катера на вторые сутки довела свое судно до устья реки Нилан. Далее Амгунь оказалась несудоходной. Пришлось поисковой бригаде пересесть в оморочки.

Большой вклад в дело вывоза экипажа «Родина» внес линейный монтер Максимов Николай Данилович, живший в Нилане. Максимов опытный охотник, негидалец, исходивший бескрайние мари вдоль и поперек, повел группу к дальней мари у сопки Юкачи. Он был уверен, что самолет находится именно там. Его уверенностью заразились и другие члены поисковой бригады, охотники-эвенки Спиридонов и Соловьев.

Вместе с ними отправился председатель Кербинского райисполкома Козлов и молодой фельдшер Крадьниченко. Шли день и ночь. Наступило 4 октября. «Вперед, вперед! – торопил Максимов, – от нас ждут помощи». Поисковая группа не знала, что летчицы к тому времени были уже обнаружены.

4 октября на место вынужденной посадки была сброшена группа военных парашютистов. Среди них были военврач второго ранга Тихонов, полковой комиссар Литвиненко, капитан Полежай, лейтенант Олянишин, старший лейтенант Еремин. Экипаж «Родина» был обеспечены всем необходимым.

6 октября Марина Раскова добралась до места посадки самолета. Все члены экипажа были вместе. В районном центре гостям подготовили теплую встречу. Несмотря на позднее время, почти все жители села были на берегу Амгуни. Был устроен короткий митинг, на котором со словами приветствия выступил член президиума исполнительного комитета района Жигирей, а с ответным словом командир экипажа Гризодубова.

Как только члены экипажа прибыли в село Керби, была отправлена еще одна телеграмма в Москву: «Беспосадочный перелет Москва – Дальний Восток совершен на самолете «Родина» за 26 часов 29 минут. Посадка произведена на болотистой мари у реки Амгунь. Экипаж здоров. Материальная часть в исправности….»

На память о пребывании в селе Керби экипаж сфотографировался с жителями села.

9 октября 1938 года члены экипажа «Родина» и сопровождающие на катере «Дальневосточник» отправились вниз по реке Амгунь, а на Амуре их ждали военные корабли. Они благополучно добрались до города Комсомольск-на-Амуре, где их ожидала новая встреча с народом. Затем на мониторе «Перекоп» экипаж прибыл в Хабаровск, а оттуда по железной дороге в Москву.

Когда наступили заморозки, к месту посадки самолета «Родина» были направлены рабочие и авиационные специалисты. Марь возле самолета была расчищена и приготовлен временный аэродром. Экипаж военных летчиков поднял в небо «Родину» и взял курс на Комсомольск. Это было 4 декабря 1938 года.

В 1939 году майор, инспектор по технике пилотирования ВВС СССР Полина Осипенко погибла во время тренировочного полета. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 10 июня 1939 года Кербинский район Нижнеамурской области Хабаровского края был переименован в район имени Полины Осипенко.

Статьи в рубрике